Запасайтесь чаем, если хотите всё это прочитать — здесь без сокращений собрана полная хроника того, через что пришлось пройти мне и моим детям.

Дисклеймер: чтобы не утяжелять текст бесконечными оговорками, сразу зафиксирую — всё написанное ниже является моим личным мнением, оценочным суждением и моими предположениями (версиями событий на основе имеющихся у меня документов и аудиозаписей), которые я излагаю для защиты прав своих детей и не выдаю за стопроцентно установленную истину в последней инстанции.

Мне абсолютно всё равно, как в целом работают суды в России. Я не сторонник теорий заговора о том, что все вокруг плохие или все хорошие. Я человек, который ведёт одновременно много жизненных и рабочих дел, и прекрасно понимаю: даже у меня, как у программиста, есть 10–15 серверов, и я не контролирую то, что происходит, например, на восьмом сервере, — это абсолютно нормально. Если на восьмом сервере завелись условные хакеры и что-то промышляют, у меня просто нет ни времени, ни мозгового объёма всё сразу бросать и с этим разбираться.

Поэтому это не сайт для разоблачения судей, не сайт против власти и не сайт из разряда «всё пропало». Это конкретное столкновение лбами с несколькими людьми, которые вообще забыли, что находятся в правовом обществе — ну, или правовое общество в их голове выглядит именно так.

1. Почему я увёз детей из Чехии и как представлял себе суд

У меня был спор с бывшей женой: я хотел, чтобы наши дочери жили в России или в любой другой спокойной стране — допустим, в Италии или Вьетнаме, — но только не в Чехии. В 2024 году чешский президент на полном серьёзе предлагал поселить россиян в Европе в концлагеря по образцу американских лагерей времён Второй мировой . Это настолько возмутило даже самих чехов, что администрации президента пришлось оправдываться: «Да он не то имел в виду ». Русофобию в Чехии целенаправленно разгоняет само правительство .

Все, кто там жил, прекрасно это знают . Я просто не хотел, чтобы к моим детям относились по-скотски. Русским там запрещено получать высшее образование по ряду направлений, русскую молодёжь не допускают на спортивные соревнования, а в некоторых школах детей могут бить и травить за то, что они «неправильный народ». Это не просто мои слова — всё это подтверждено официальными заявлениями МИД РФ и других ведомств.

Если говорить про личное: за два с половиной месяца до отъезда меня самого чуть не зарезали около дома за русский язык. Шёл тяжёлый конфликт с соседом, который оскорблял всех русскоговорящих. Плюс я попал под секторальные санкции: мою профессиональную деятельность объявили вне закона по национальному признаку, так как я занимался программированием криптовалютных решений и платежами . Получается, просто из-за российского паспорта ты автоматически становишься для них преступником, а даже обычный счёт в Сбербанке для живущего в Европе — уже уголовная статья .

Я подумал: зачем моим маленьким детям всё это нужно? До отъезда я предлагал матери переехать с девочками хотя бы в Италию, где меньше русофобии, или в любую другую страну. Диалог с матерью был, она была в курсе. Когда она отказалась от всех вариантов, я во время отпуска в России поставил законный запрет на выезд, передал детей матери и сказал: «Живите либо здесь, либо давай решим этот вопрос в российском суде». Она ответила: «Хорошо, давай».

Мы нормально общались, волосы друг другу не выдирали. Дочери сами сказали, что хотят остаться: старшая хотела жить в России (старшая ещё в Чехии просилась уехать), младшая — учиться с русскими детьми.

Как я себе это представлял? Придём в суд, судья выслушает нас и скажет: «Снимаю запрет на выезд» или «Не снимаю». Объяснит мне по закону, в чём я, может, не прав. Я до этого никогда в судах не участвовал, не знал Гражданский процессуальный кодекс и даже не понимал, что такое слово «ходатайство». Думаю: мне дадут трибуну, я выступлю, а судья разложит: «Ты вот тут не прав, тут не прав, а тут прав». Я посмотрю и скажу: «Ладно, если вы по закону так решили — вопросов нет, признаю».

Хруст французской булки

Все эти умники, которые готовы целовать западный сапог, — не знаю уж ради чего, может, у них в айфоне пикселей мало или это какая-то личная травма, — люди изначально очень закомплексованные и неуверенные в себе. Они считают, что здесь ничего хорошего быть не может, а где-то там — золотые кущи и самый справедливый мир. Но не может быть справедливого мира там, где ты просыпаешься утром и только из-за российского паспорта лишаешься права работать с блокчейном, а если продолжаешь работать — становишься уголовником.

Расскажу про моего друга в Чехии. Он проходил главным свидетелем по долгому уголовному делу. Пока дело рассматривали, обвиняемый умер. И что произошло дальше? Главного свидетеля сделали обвиняемым и посадили. Мало того — чтобы выйти по УДО, он был вынужден признаться в том, чего не совершал, раскаяться и «осознать вину», иначе сидел бы ещё два года.

У многих в голове сидит картинка «тут плохо, а там прекрасно» просто потому, что так устроена дофаминовая система: вожделение чего-то далёкого создаёт иллюзию, будто там лучше. Они ставят свои дофаминовые качели на рельсы эмиграции и думают: «Там рай, а ты дурак, что вернулся». А я считаю, что глубоко заблуждаетесь здесь именно вы. Есть люди, у которых по жизни всё чужое заведомо лучше своего: им и молоко от соседской коровы всегда слаще, и жена у соседа всегда красивее — просто потому, что она соседская. А я цену своему знаю: для меня и своё молоко вкуснее, и своя женщина лучше всех. Так что если вам вечно милее чужой двор — сразу закрывайте страницу и не тратьте нервы.

2. Адвокатские провокации и похищение дочерей по дороге в школу

Живём мы в Краснодаре. Бывшая жена ходит консультируется у одних адвокатов, у других. Мне ввязываться в судебную тему заранее совершенно не хотелось — надо работать, поэтому к юристам я не ходил. Думал: придёт повестка из суда за две недели, тогда и разберусь, что такое Гаагская конвенция и надо ли вставать при судье.

А бывшая жена тем временем начала закидывать полицию пустыми заявлениями на нас. Нас со старшей дочерью стали вызывать в отдел. В итоге я не выдержал и говорю женщине-полицейской:
— Слушай, ты понимаешь, что работаешь за мои деньги?
— Ты с чего это взял?
— А когда ты зарплату получаешь, откуда деньги берутся? Либо с продажи нефти, либо с наших налогов. Мы платим налоги, а ты за эти деньги тратишь время на пустые заявления моей бывшей жены, хотя я по телефону уже объяснил всю суть.

Вместо сути дела я спорил с полицейской о том, что она получает зарплату из госбюджета. Как я понял, у неё в голове это вообще не укладывалось — она на полном серьёзе думала, будто в полиции стоит какой-то кассовый аппарат, каждый посетитель кладёт туда деньги за обращение и она живёт с этих сборов.

Вскоре бывшая жена пришла ко мне домой и устроила совершенно не свойственную ей истерику: на пустом месте взвинтила скандал, довела ребёнка до слёз и начала крушить квартиру. Я вывел её за дверь — и она принялась на весь подъезд кричать, будто её режут, и звонить соседям. Поскольку для неё такое поведение вообще не характерно, до меня быстро дошло: этот спектакль на лестничной площадке с криками «помогите, избивают» разыгран специально после консультации с адвокатом. По совести и по закону адвокат, который советует такое устраивать, сам должен сидеть в тюрьме (скоро вы этих адвокатов узнаете). Шёл искусственный прогрев: выставить меня агрессором, чтобы соседи вышли и дали показания. Но соседи не вышли. И самое странное: в квартиру я её не пустил, а через 40 минут мы вышли из дома. Она спрашивает: «Вы где?» Я ответил, где мы, — и она даже не пришла. То есть это была чистая адвокатская заготовка.

Вижу, что тучи сгущаются, но думаю: ладно, пойду в суд и там честно всё разложу. Старшая дочь уже месяц ходит в краснодарскую школу, наконец-то нашла друзей. И в конце месяца, 29 сентября, прямо по пути в школу мать тайно забирает старшую и младшую дочь и увозит в неизвестном направлении.

Я бросился искать их через уголовный розыск. На планшетах и телефонах обеих дочерей я заблокирован. Учительница не знает, где ребёнок. Из частной школы звонят: «Платите за обучение». Я отвечаю: «Я вообще не знаю, где мои дети, может, они больше в Краснодар никогда не приедут!». Им всё равно: «Давайте платите». И тут я узнаю, что детей из Краснодара увезли за 2 000 километров в Санкт-Петербург, где мы вообще никогда в жизни не жили.

3. Звонок из Дзержинского суда за полтора дня до заседания и ловушка помощницы Романовой

Через родственников мне передают, что старшая дочь вся зарёванная, голос у неё просто гробовой. Она не понимает, зачем её увезли в чужой город и заперли в съёмной квартире. Мать стоит прямо над ней и разрешает говорить с бабушкой по телефону ровно три минуты — каждое слово дочь проверяет взглядом на мать, можно это сказать или нельзя.

Понимая, что ребёнку реально плохо, я отправил заявление в Следственный комитет по Санкт-Петербургу. И тут мой отец говорит: «А может, она специально уехала из Краснодара на край света в Петербург и подала в суд там?» Я начал гуглить, можно ли подать на меня в суд в Петербурге, если я живу в Краснодаре. Везде написано: нет, по закону (ст. 28 ГПК РФ) подавать обязаны по месту жительства ответчика, в Краснодаре. На всякий случай я позвонил в Невский районный суд Петербурга, спросил, есть ли дела на мою фамилию, — сказали «нет».

Среда, 8 октября, обеденное время. Сижу в кофейне в Краснодаре, пью кофе, где дети — неизвестно. Вдруг звонит какая-то женщина и бубнит под нос:
— Дзержинский районный суд… У вас заседание послезавтра.
— В смысле — заседание послезавтра?!
— Я вам на электронную почту послала исковое заявление.

Я знал, что мы будем судиться за запрет на выезд, но думал, что это будет делаться по закону — в Краснодаре. И тут я понимаю, что меня с порога нагло и незаконно обманывают. Фиксируем сразу первые нарушения закона судьёй Дзержинского районного суда Санкт-Петербурга Матусяк Татьяной Павловной:

• Первое беззаконие (нарушение подсудности): Никакого законного права принимать в Петербурге исковое заявление об отмене запрета на выезд против человека, который постоянно живёт с детьми в Краснодаре, судья Матусяк не имела.
• Второе (ночное распределение дела): Позже я посмотрел по базе — дело распределили судье Матусяк после 18:00 (после закрытия суда), а дело она распределяла «сама себе». Для меня это очевидный коррупционный фактор.
• Третье беззаконие (вызов за 2 000 км за полтора дня): Позвонить человеку в Краснодар 8 октября после обеда и сказать, что послезавтра утром он обязан быть в Петербурге сразу на основном судебном заседании, — это прямое незаконное лишение права на защиту. Через адвокатов коллегии «Sky Lawyers» человека искусственно вытягивают за 2 000 километров в нужный им суд.

Время — вторая половина дня среды, а в пятницу утром надо стоять в суде в Петербурге. Туда нужно купить билет, лететь 4,5 часа (чудом повезло, что аэропорт Краснодара открыли буквально за 10 дней до этого, иначе я бы вообще не добрался), отстоять очереди на посадку, снять отель, изучить иск, написать и распечатать возражения. За полтора дня ты даже билет толком купить не успеваешь, не то что пойти к адвокату. Более того, свободные деньги в моменте у меня были только на сам перелёт — достать за сутки деньги ещё и на адвоката мне было физически тяжело, для этого нужно хотя бы пару недель.

Но главное дальше. Эта женщина по телефону — помощница судьи Романова — говорит мне: «Так вы не приезжайте!».

Понимаете расчёт? Единственная задача бывшей жены и её адвокатов, ради которой они улетели в другой город, — провести заседание с опросом детей без меня. Во мне дочери видели поддержку, и если бы я пришёл в зал, у истцов был огромный риск проиграть дело. Мать уже тогда запугала девочек: сказала, что отберёт телефоны и планшеты и они не смогут играть в Roblox, а старшей (ей больше 10 лет) пригрозила, что сдаст её в чешский детдом, если та скажет в суде не так, как надо.

И вот помощница судьи Романова Анастасия Константиновна говорит мне словами самой судьи: «Вы можете не приезжать, пошлите возражения на электронную почту суда». А на главной странице сайта этого же Дзержинского суда висит официальное предупреждение (скриншот я сохранил): по электронной почте процессуальные документы судом не принимаются!

Меня умышленно и незаконно заводили в глухой тупик. Это третий коррупционный фактор. Они хотели, чтобы я остался в Краснодаре и скинул возражения на e-mail, а судья Матусяк на заседании объявила бы, что документы по электронной почте поданы незаконно, не стала бы их рассматривать, вынесла решение в их пользу — и детей бы вывезли из России. А поскольку у судьи Матусяк и без того около 40% отмен в Городском суде, ей абсолютно всё равно, будет у неё 40% или 40,01% отмен. Тут любому видно, что судья с самого начала работала в одной упряжке со «Sky Lawyers».

Дальше в этом же разговоре Романова как бы невзначай прощупывает почву — кто я такой, стоит ли им опасаться юридической битвы и нет ли у меня в Петербурге представителя, который мог бы прийти на суд и помешать их плану. И на этом вопросе она откровенно палится. Спрашивать у человека из Краснодара за полтора дня до суда, нет ли у него готового адвоката с доверенностью в Петербурге, — это всё равно что жена звонит мужу, у которого впереди ещё целый месяц вахты в командировке, и спрашивает: «Слушай, а ты случайно сегодня домой приехать не собирался?». Муж в шоке: «Какой домой?! Мне ещё месяц на вахте сидеть!». А она такая: «А, да, точно, глупость какую-то спросила, ладно-ладно». Хотя на самом деле она просто перестраховывалась и проверяла, что путь свободен.

4. Первое заседание: «Можно, но не нужно», спрятанные в кафе дети и допрос из девяностых

Я возмутился по телефону:
— Что вы мне предлагаете — послать возражения на почту? Я открыл иск, там три адвоката заявлено против меня! Это шутка какая-то?
— Мы уже назначили заседание, ваши проблемы нас не волнуют, — отрезала Романова.

Прилетаю в Петербург. В 9:00 утра бегу искать, где распечатать написанные за ночь возражения, чтобы раздать сторонам в руки. Прямо с чемоданами прихожу в здание Дзержинского суда, поднимаюсь на этаж — в туалете даже бумагу повесить не могут, полная разруха.

Сажусь на лавочку в коридоре. Рядом сидит какая-то женщина — лицо одновременно и испуганное, и хитрое, и глупое. Нас зовут в зал. Захожу и вижу: нет ни бывшей жены, ни моих детей — сидит только эта чужая женщина-адвокат, которая нашу семью в глаза не знает! Я прямо в зале спрашиваю:
— Где мои дети? Где бывшая жена? Зачем вы вызвали меня сюда за полтора суток за 2 000 километров, чтобы я прилетел, а здесь никого не было?!

Говорю судье (заранее спросил у ChatGPT, что делать): «Передайте дело по подсудности в Краснодар». Судья Матусяк огрызается: с какой стати я должна передавать его по подсудности? Я объясняю: «Я прилетел из Краснодара, вся наша жизнь происходит там! Вот заказы из Яндекс.Еды, вот справки, вот оплата электричества и ЖКХ». И кладу документы на стол.

И вот четвёртое грубое беззаконие: судья Матусяк выносит определение об отказе — и не просто пишет, что доказательств мало, а утверждает в официальном судебном акте прямо противоположное материалам дела, будто я вообще не предоставил никаких доказательств проживания в Краснодаре! При том, что в самом исковом заявлении бывшей жены все до единого события описаны на территории Краснодарского края, указана краснодарская школа ребёнка и мой адрес в Краснодаре! В этот момент я окончательно понял, что передо мной не беспристрастный судья, а игрок чужой команды.

Спрашиваю судью:
— Можно мне сказать?
— Можно, но не нужно, — отвечает судья Матусяк.
Разве может судья так отвечать? Разве незаконный отказ дать слово стороне в суде — это не пятый коррупционный фактор?

Но дальше — шестой и седьмой коррупционный фактор. Как только я заявил о подсудности, женщина-адвокат напротив меня тут же говорит: «Прошу отложить заседание, чтобы стороны могли договориться мирным путём».

Я сижу и думаю: зачем я летел сюда за 40 000 рублей?! Чтобы этот бессовестный представитель — которая прекрасно знает, как они продавили назначение основного суда за полтора дня, — сидела и лицемерно врала про примирение, пока моя дочь 10 дней не ходит в школу после похищения в Краснодаре?!

По закону (ст. 166 ГПК РФ) судья обязана сразу разрешить заявленное ходатайство об отложении и только потом либо закрывать заседание, либо идти дальше. А Матусяк выслушала ходатайство адвоката, промолчала, незаконно не стала его разрешать и продолжила вести заседание!

И тут началось ровно то, что я помню с детства по нашему двору в девяностые. Когда выходишь во двор и начинаются пацанские разборки «кто кого переиграет»: незнакомый человек берёт какую-то абсолютно абсурдную тему, начинает до тебя докапываться и смотрит на реакцию — прогнёшься ты или нет. И федеральный судья включает мне похожую дворовую тактику из девяностых! Она начинает меня допрашивать:
— А ты русский?
— Я русский.
— А почему ты русский?
— В смысле «почему я русский»?
— Ну почему ты русский?
— Потому что я русский.
— А почему ты русский? У тебя мама русская или папа русский? А что ты вообще делал в Краснодаре? Может, ты специально туда приехал? — и говорит чистый абсурд.

То есть, прежде чем разрешить ходатайство адвоката об отложении, судья решила прощупать меня и посмотреть, как я буду держаться. Расчёт простой: если я полный валенок и сейчас поплыву под её абсурдными вопросами, зачем переносить заседание? Она прямо сейчас вынесет решение против меня, а я пойду обтекать. И только когда она поняла, что со мной это не прокатит и я готов бороться, в самом конце слушания она вдруг вспомнила про начало: «Ладно, удовлетворяю ходатайство об отложении. О дате следующего заседания получите повестку».

После заседания подхожу к секретарю за компьютером (чат-бот посоветовал мне взять протокол) и вежливо говорю: «Дайте мне, пожалуйста, протокол заседания». Секретарь смотрит на меня как на идиота и вместо нормального объяснения отвечает в таком хамском ключе, мол, «пошёл вон отсюда».

А позже я узнал, что происходило на самом деле: всё это время мои две дочери сидели с бывшей женой в кафе прямо около Дзержинского суда и ждали отмашки от адвоката, чтобы зайти в зал! Но когда я за полтора суток прилетел из Краснодара и вошёл в суд, они впали в ступор. Адвокат тут же отписалась бывшей жене в WhatsApp, и они по-тихому сбежали от суда.

5. Юрист с полированной лысиной, контраст с Невским судом и «забытая» повестка на 20 октября

Вышел я из суда и думаю: вроде в суде человека должны выслушать, а мне просто не дали сказать ни слова. Я человек местами скромный — подумал: может, проблема во мне? Может, я слишком по-простому говорю для их юридической тусовки? Надо нанять юриста — пускай говорит те же слова, только по-судейски.

Стою около суда, вбиваю в Яндексе «юридические услуги». Звоню в агентство, они говорят: «А мы прямо за углом, подходите». Иду к ним в районе Галерной — Шпалерной — Литейного. Принял меня колоритный лысый мужчина — лысина такая, будто он её каждые четыре часа полирует бритвой. Когда ты на стрессе, а тебя встречают вежливо, не хамят с порога и не учат жизни — это уже нормально. Объясняю проблему. Он говорит:
— Запрет на выезд они всё равно снимут.
— Снимут так снимут, мне главное прийти в суд, чтобы туда привели детей и я мог их увидеть.
— Давай возьмёмся, но тебе лучше подать встречный иск об определении места жительства детей с тобой.
— Мне не надо отбирать их у матери, я просто хочу, чтобы дети жили в России.
— Подай иск, чтобы жили с тобой, — тогда гораздо больше шансов, что их вообще оставят в России.

Отдаю бумаги, и мы подаём в Невский районный суд Петербурга иск об определении места жительства детей со мной. Подали в начале октября, и только предварительное слушание нам назначили на декабрь — через два с половиной месяца! А теперь сравните: тоже семейный спор о детях Матусяк назначила за два дня, причём сразу основное заседание! У любого разумного человека здесь сразу сойдётся два плюс два.

На первом суде Матусяк прямо сказала мне: «Езжайте домой, мы пришлём повестку на следующее заседание». Я улетел в Краснодар и жду. Пришла мне повестка? Нет! Это седьмое или восьмое прямое нарушение закона: судья незаконно не прислала никакой повестки на 20 октября, рассчитывая, что я не приду.

Но мои юристы показали мне карточку дела на сайте суда, каждый день мониторили её вручную и увидели, что втихаря назначено заседание. Я был в Краснодаре, а в зал пришли мои юристы. Потом моя женщина-юрист рассказывала, какие у судьи Матусяк были изумлённые глаза, когда вместо пустого места ответчика она увидела в зале моего представителя!

Во второй раз затащить детей в суд за моей спиной у них тоже не вышло. Они поняли: отец нанял юристов, мониторит карточку суда и прилетает даже за полтора дня за 2 000 километров. Значит, им нужен был новый план — сделать так, чтобы я вообще не узнал о существовании нового суда и узнал о нём только постфактум.

6. Поиски детей в Петербурге, геолокация в 00:30 ночи и звонок-«наводка» от Романовой 5 ноября

На заседании 20 октября судья снова сказала моему адвокату: «Получите повестку на следующее заседание». И снова незаконно ничего не прислала.

Тем временем проходит ровно месяц (с 29 сентября по 29 октября), как я не слышал своих детей. Дочь оторвали от школы в Краснодаре, лишили свободы на чужой квартире, отобрали связь, а от Следственного комитета по Санкт-Петербургу на моё заявление об истязании ребёнка — ни ответа, ни привета. Звонить в их канцелярию бесполезно. Думаю: какой смысл сидеть в Краснодаре? Надо лететь в Петербург самому, заклеивать ноги пластырем от мозолей и пешком обходить город в поисках дочерей.

Покупаю билет на начало ноября. И тут бывшая жена в разговоре с моей мамой случайно проговаривается, что они собираются подавать какой-то «новый иск». До меня сразу доходит их схема: раз по первому делу не вышло оставить меня за бортом, они подают новый иск втайне от меня!

Прилетаю в Петербург, останавливаюсь в отеле недалеко от Дзержинского суда. У старшей дочери был телефон, который я ей покупал, с привязанной геолокацией. Но мать в первый же день его выключила и за месяц включала всего пару раз проездом на случайных улицах. Поэтому весь первый день я просто пешком обходил разные адреса, стирая ноги в мозоли.

Утро второго дня — 2 ноября. Открываю телефон и вижу: мать расслабилась (думала, что я в Краснодаре, или дочь допекла её просьбами дать телефон) и включила его ночью, в 00:30! Если телефон включили в 00:30 ночи — это не транзит по улице, это место, где они спят. Смотрю на карту: адрес светится совсем рядом с Дзержинским районным судом! Значит, вот-вот будет заседание, а жильё вплотную к суду она сняла, чтобы в этот раз даже в кафе с детьми не палиться, а по звонку адвоката за минуту перебежать из подъезда в зал суда и вернуться обратно.

Открываю на сайте Дзержинского суда расписание судьи Матусяк, вручную просматриваю все её дела и вижу: на 5 ноября (первый рабочий день после праздников) в 10:00 утра стоит заседание! Фамилии сторон в карточке скрыты, но по всему сходится, что моё.

Я снял отель прямо около дома, где засеклась ночная геолокация детей. Ни 2, ни 3, ни 4 ноября никакого иска и повесток мне, естественно, не приходило. Я с утра до ночи ходил вокруг их дома, понимая, что рано или поздно они выйдут на улицу. Днём 3 ноября геолокация вдруг засветилась в другом месте — я рванул туда, простоял пять часов в подъезде и наконец-то нашёл обеих дочерей!

Старшая одиннадцатилетняя дочь сразу же отказалась идти с матерью и пошла со мной. А шестилетнюю младшую дочь я забирать не стал: у шестилетнего ребёнка ещё нет собственного устойчивого мнения, она транслирует позицию матери. Мать сначала и старшую отпускать не хотела, звонила своим адвокатам, но в итоге отпустила.

В отеле старшая дочь рассказала мне, какой кошмар творился весь этот месяц: она каждый день ревела, боялась мать, потому что та фактически лишила её свободы, ежедневно эмоционально давила, щипала до крови, не разрешала ни с кем общаться, пугала чешским детдомом («таких, как ты, туда сдают») и обзывала «предательницей» и «аутисткой» за то, что та не хочет ехать обратно в Чехию.

Сначала я думал пойти утром 5 ноября со старшей дочкой на этот суд. А потом взвесил: с какой стати мы пойдём в суд вслепую, если мне никто не прислал ни повестки, ни искового заявления, а статья там вообще другая — Гаагская конвенция?! Пускай нормально присылают повестку и иск. А мы утром 5 ноября поедем в Следственный комитет и спросим: «Где наше заявление месячной давности? Я сам нашёл ребёнка, и сейчас дочь лично даст вам показания под протокол, как над ней издевались весь этот месяц!».

Утром 5 ноября в 9:00 (за час до заседания) я через ГАС «Правосудие» официально отправляю судье Матусяк заявление: я не знаю, моё ли это дело в 10:00, но сообщаю, что 3 ноября нашёл старшую дочь в Петербурге, ребёнок запуган матерью, и прямо сейчас, утром 5 ноября, мы едем в Следственный комитет давать показания по статье «Истязание». В 9:25 утра заявление официально зарегистрировано канцелярией суда — то есть до начала заседания судья Матусяк обязана была его видеть.

Приезжаем с дочерью в Следственный комитет. Нам говорят: «Вашего следователя нет, придите через час». Приходим через час по питерскому холоду — «Следователя нет, ещё через час». Так мы штурмовали Следственный комитет до самого вечера.

Но главный момент происходит в 10:10 утра — когда с назначенного времени заседания (10:00) уже прошло 10 минут. Мне звонит та самая помощница судьи Романова:
— А почему вас нет?
Про себя думаю: какое тебе дело, почему меня нет, если ты мне даже повестку не прислала? Вслух спокойно отвечаю:
— Мы поедем в Следственный комитет.
— Где вы территориально находитесь?

К утру 5 ноября их компания находилась в полной дезориентации и панике: они просто не понимали, чего от меня ждать дальше. Сначала я за полтора суток материализовался в Петербурге на первом суде. Потом они придумали «идеальную» схему — вообще не присылать мне повестку вовремя, — а я за это время без всякой повестки сам прилетел в Питер, вычислил их квартиру по ночной геопозиции, простоял пять часов в подъезде и забрал старшую дочь! Поэтому в 10:00 утра они собрались в суде, меня нет, а звать шестилетнюю дочь в зал они всё равно боятся: вдруг я стою за углом или спрятался в туалете суда?

Страх парализовал их настолько, что в 10:10 — когда заседание уже 10 минут как должно было идти — Романова звонит мне и откровенно палится вопросом: «Где вы территориально находитесь?». Подумайте сами: я только что прямым текстом ответил ей, что в суд не иду, потому что мы поедем в Следственный комитет. Для любого нормального суда на этом вопрос закрыт — ответчик не явится, ставим отметку в протоколе и откладываем заседание! Какая вообще разница помощнику судьи, где именно «территориально» находится человек, который на заседание не придёт — в Краснодаре, в отеле или на соседней улице?! Этот вопрос выдаёт их с головой: ей нужно было не явку выяснить, а убедиться, что я физически не стою рядом со зданием суда и не перехвачу мать со вторым ребёнком на входе! И самое смешное в документах: звонок Романовой зафиксирован в 10:10, а по судебному протоколу заседание началось ровно в 10:20! Что они делали в зале эти 10 минут после её звонка? Ответ очевиден: как только Романова убедилась, что меня поблизости от суда нет, матери тут же эсэмэснули, что путь чист, и она за 10 минут добежала с шестилетней дочкой со съёмной квартиры до зала суда. Там они без меня опросили шестилетнего ребёнка и одновременно отложили заседание из-за неявки ответчика!

Фиксируем сразу три прямых нарушения закона и коррупционных фактора за утро 5 ноября:

• Умышленная задержка повестки (нарушение ст. 113 ГПК РФ): На следующее утро, 6 ноября, мама из Краснодара сообщает мне, что пришла судебная повестка. Смотрим документы: Матусяк приняла новый иск 21 октября и назначила суд на 5 ноября. Органам опеки она отправила запрос сразу же — 22 октября. А для меня специально выждала около 10 дней и отправила повестку тютелька в тютельку так, чтобы она дошла в Краснодар 6 ноября — на следующий день после суда! Даже приди она 5 ноября, телепортироваться из Краснодара в Петербург в тот же день невозможно. Я выбил у них стул из-под ног только тем, что сам прилетел в Питер искать детей и перехватил старшую дочь по геолокации.
• Помощница судьи в роли наводчицы: В 10:00 заседание не открыли, выждали 10 минут на случай моего опоздания, а в 10:10 Романова позвонила проверить, где я территориально нахожусь. Убедившись, что меня рядом с судом нет, вызвали мать с ребёнком, и через 10 минут — в 10:20 — начали заседание. Скажи я, что стою у входа, — ребёнка бы снова не завели в зал. Аппарат Матусяк играл в одной команде со «Sky Lawyers».
• Незаконный опрос шестилетнего ребёнка при отложенном заседании (ст. 169 ГПК РФ, ст. 57 СК РФ): Матусяк одновременно отложила заседание из-за моей неявки и тут же без меня незаконно провела опрос шестилетнего ребёнка. По закону ты либо откладываешь заседание, либо проводишь процесс по существу.

7. Отобрание ребёнка по e-mail за две минуты, признаки подлога опеки (Проурзиной) и саботаж апелляции

В том же отложенном заседании утром 5 ноября — видя моё принятое в 9:25 утра заявление о том, что мать эмоционально истязала старшую дочь и мы прямо сейчас даём показания в Следственном комитете! — судья Матусяк рассматривает ходатайство матери и вводит незаконные обеспечительные меры в отношении одиннадцатилетней дочери:

1. Немедленно забрать ребёнка у меня и передать матери.
2. Запретить ребёнку покидать Санкт-Петербург.

Вдумайтесь в этот абсурд:

• Во-первых, у судьи на столе лежит официальная бумага, что мы прямо сейчас в СК РФ даём показания об истязании ребёнка матерью. Требовать в эту минуту отдать девочку обратно матери, даже не разобравшись, — прямое беззаконие.
• Во-вторых, судья прекрасно знает по документам обоих дел, что мы живём в Краснодаре, ребёнок приписан к краснодарской школе и из-за похищения матерью уже месяц не учится. По какому законному праву она забирает у ребёнка школу и обязывает девочку, которую вывезли в Петербург ради подачи иска, безвылазно сидеть в чужом городе?! Никакого законного права она на это не имела — позже Санкт-Петербургский городской суд отменил это заведомо незаконное определение.

Но посмотрите, как именно она провернула эти меры утром 5 ноября — в первый рабочий день после праздников. В заседании от матери поступает ходатайство. Сама опека на заседание вообще не явилась. Матусяк пересылает ходатайство по электронной почте в органы опеки (МО Смольнинское), и опека по электронной почте буквально через пару минут возвращает готовое письменное согласие со всеми подписями! Как такое физически возможно без предварительного телефонного звонка и признаков сговора? Судья не просто сама подыгрывает той стороне — она заставляет подыгрывать и опеку.

Добавляю к этому убойный факт. До этого сотрудница опеки Проурзина Валентина Алексеевна приходила к ним на съёмную квартиру. Моей старшей дочери уже исполнилось 11 лет — по закону (ст. 57 СК РФ) её мнение обязательно к учёту. И одиннадцатилетняя дочь прямо сказала Проурзиной:

• что она не хочет жить с мамой, а хочет к папе;
• что она училась в школе в Краснодаре и хочет вернуться домой в Краснодар;
• что к Петербургу она не имеет никакого отношения и сидит тут взаперти — без друзей, школы, отца и половины родни;
• и что обратно в Чехию она ехать категорически не хочет.

Было ли хоть одно слово об этом в официальном документе опеки? Ни единого слова! Из официального документа полностью вычеркнули слова одиннадцатилетнего ребёнка, а утром 5 ноября по звонку за пару минут согласовали судье отобрание девочки. И это не просто мои слова: позже прокуратура официально признала этот отчёт опеки незаконным и внесла представление главе МО Смольнинское с требованием устранить нарушения и переделать бумагу с признаками фальсификации.

Вечером 5 ноября в главном управлении СК нам сказали ехать в следственный отдел по Невскому району. Спасибо следователям — нас приняли и под протокол зафиксировали опрос ребёнка. Следователь честно сказала, что раз это родная мать, доказать по уголовной статье эмоциональное истязание будет тяжело, но главное — старший лейтенант СК РФ официально записал в протоколе, что мать щипала ребёнка до крови и доводила до слёз каждый день на протяжении месяца. А в городской прокуратуре Санкт-Петербурга прокурор прямо сказала нам: сам факт того, что мать сорвала ребёнка с учёбы в Краснодаре и увезла за 2 000 километров, — это правонарушение по статье 5.35 КоАП РФ.

Я подумал: вдруг судья утром 5 ноября не успела увидеть моё заявление перед заседанием? Подаю ходатайство об отмене обеспечительных мер, прикладываю протокол СК РФ и пишу: ребёнок должен учиться в своей школе в Краснодаре, а судиться вы спокойно можете по видео-конференц-связи. Матусяк всё это увидела — и незаконно отказалась отменять обеспечительные меры!

Я подал частную жалобу в Санкт-Петербургский городской суд. И знаете, что сделала Матусяк? Она отправила в Городской суд выделенный материал, но своё собственное обжалуемое определение туда просто не приложила! В этом я вижу явные признаки саботажа документооборота: по вине суда первой инстанции Городской суд вынужден был вернуть жалобу без рассмотрения, и в итоге моя частная жалоба рассматривалась на два месяца дольше!

8. Суд за 3,5 дня по младшей дочери, признаки подлога с позицией прокурора, «шапка» иска в канцелярии и спецотдел ФССП (Фатин)

В среду вечером, 5 ноября, около 17:00 мне снова звонит помощница Романова: «Приходите в суд в понедельник, 10 ноября». Искового заявления у меня на руках по-прежнему нет, а впереди всего два рабочих дня — четверг и пятница.

Обзваниваю юридические конторы, везде говорят одно и то же: «Покажи исковое заявление, тогда назовём цену». А какой иск я покажу, если мне его не дали?! Звоню в первое агентство, которому уже заплатил: «То дело меня уже не интересует, давайте переключимся на это». Они отвечают: «Новое дело — новые деньги».

Судья Матусяк вместе со «Sky Lawyers», выражаясь хоккейным языком, полностью лишили меня оперативного пространства:

1. Незаконно отняли возможность судиться в родном Краснодаре.
2. Постоянными экстренными перелётами и отелями вымыли свободные деньги, которые я мог бы отдать хорошему юристу.
3. Развели на пустые траты в юридической конторе по первому делу, на которое сами же не пришли.
4. И когда за два дня до суда по младшей дочери дошло до четвёртой выемки денег, свободных средств в моменте просто не осталось.

(Кстати, позже Матусяк ещё и незаконно отказала мне в возмещении судебных расходов по тому первому делу, которое истцы бросили! То есть она незаконно принимает иски против людей из Краснодара, ты летаешь за свой счёт, истец не является, а в компенсации расходов тебе отказывают. Санкт-Петербургский городской суд потом полностью отменил и это её незаконное определение.)

Не имея на руках иска, я за четверг и пятницу сам пишу на 26–28 страниц письменные аргументы против вывоза младшей дочери в Чехию, распечатываю и в понедельник, 10 ноября, приношу в суд.

Захожу на это первое — и единственное для меня — заседание по младшей дочери. Выясняется, что шестилетнюю дочь они уже опросили без меня 5 ноября и сегодня в суде её не будет. Я кладу на стол судье 26 страниц аргументов — думаю, сейчас она разберёт их по пунктам. А судья Матусяк просто встаёт — Я пошла. Выходит в совещательную комнату и тут же возвращается. Я спрашиваю:
— В смысле — вы пришли?! Это всё, что ли? А кто будет разбирать мои доводы?
— Да я удовлетворяю иск.

На следующий день я получаю готовое решение суда от 10.11.2025 — а там из моих 26 страниц нет вообще ни слова! По закону судья обязана дать оценку доводам ответчика в решении, но она просто скопировала старый какой-то шаблон, совершив очередное незаконное нарушение.

Мало того, в тексте решения я увидел прямые признаки подлога с позицией прокурора! На заседании женщина-прокурор выступала за меня — она была против вывоза ребёнка из России. А Матусяк вывернула текст решения так: написала мою позицию («Ответчик потребовал то-то и то-то») и сразу следующей строчкой без уточнения прилепила: «Прокурор высказался против». Намеренно не указала, против чего именно высказался прокурор, и поставила фразу прямо под моими словами, перевернув смысл на 180 градусов, будто прокурор поддержала вывоз ребёнка!

А когда я пошёл подавать апелляционную жалобу по младшей дочери, произошёл полный сюрреализм. Поскольку исковое заявление мне так никто и не вручил, я даже не знал, кто числится третьими лицами в деле! Я стоял в канцелярии суда и буквально упрашивал сотрудницу: «Покажите мне хотя бы шапку искового заявления, чтобы я понимал, кому и сколько копий апелляционной жалобы нужно отправлять!» И только там, заглянув в шапку иска в канцелярии, я впервые узнал, что в деле участвует ещё и опека.

Мы со старшей дочерью вернулись домой в Краснодар, она пошла в школу. А 18 ноября мы узнаём, что судья Матусяк незаконно объявила меня и одиннадцатилетнюю школьницу в федеральный розыск! Я пишу судье в суд: «Какой розыск?! Мы живём дома в Краснодаре, у вас во всех исках написан наш краснодарский адрес!».

Мне звонят приставы из Краснодара и Петербурга: «Давайте мы приедем, сфотографируем вас с дочерью, возьмём объяснения и снимем розыск». Приезжает краснодарский пристав, фотографирует нас дома, берёт объяснительную у меня и у нашей консьержки в подъезде. Оба пристава говорят: «Всё отлично, сейчас снимут розыск». И что бы вы думали? Розыск с нас никто не снимал ещё несколько месяцев!

Причём посмотрите, куда попал исполнительный лист от 5 ноября по обеспечительным мерам Матусяк. Он пошёл не в районный отдел приставов Центрального района (через дорогу от суда) и не в отдел по семейным делам, а напрямую в Главное управление ФССП по Санкт-Петербургу — в межрайонный специализированный отдел по особым исполнительным производствам (по экономическим взысканиям и юридическим лицам)! И пристав этого спецотдела — Фатин (его фамилия тоже в домене сайта) — возбудил производство в тот же самый день, 5 ноября! Кто-то поверит, что экономический спецотдел по юрлицам Главного управления ФССП по Петербургу случайно день в день взялся разрабатывать обычную семью из Краснодара? Это прямо доказывает, что у адвокатов «Sky Lawyers» и там всё было схвачено на личных связях.

9. «Чёрная труба» вместо суда, неправда под протокол про ВКС, ростовский капкан и три часа до темноты в суде Краснодара

Дальше судья Матусяк продолжает рисовать в протоколах картину, будто я скрываюсь и не являюсь на заседания. Я из Краснодара официально отправляю ходатайство: мы живём в Краснодаре, дочь учится здесь в школе — организуйте нам видео-конференц-связь (ВКС) через местный Первомайский районный суд Краснодара, и мы спокойно придём.

Суд официально регистрирует моё ходатайство, после чего Матусяк проводит заседание (около 18 ноября) и делает вид, будто никакого ходатайства вообще не существовало! Это уже не судебное дело, а какая-то «чёрная труба», в которую твои документы улетают в пустоту.

Мне пришлось снова нанимать в Петербурге юриста — чисто для того, чтобы человек ногами пришёл в зал и вслух озвучил то, что я пишу на бумаге. Моему новому юристу Матусяк даёт на ознакомление с делом «целых» два дня! Юрист под протокол просит организовать для нас видео-конференц-связь, чтобы суд выслушал одиннадцатилетнюю дочь. И судья Матусяк заявляет моему юристу прямо в лицо под протокол явную неправду — утверждает, что технической возможности для видео-конференц-связи в суде нет! Хотя весной эта система связи спокойно обнаружится прямо у неё в кабинете.

Следом в деле по Гаагской конвенции (которое по закону должно рассматриваться за 42 дня) адвокат из «Sky Lawyers» Яблокова заявляет ходатайство о назначении экспертизы. Суд идёт в Питере, мы с дочерью живём в Краснодаре. Буквально через дорогу от нашего дома в Краснодаре находится государственное бюджетное учреждение Южного федерального округа — региональный центр судебных экспертиз Минюста РФ. А Яблокова говорит: «Давайте проведём им экспертизу в Ростове-на-Дону!».

Я возмутился: какой Ростов?! Мы в Ростове не живём! Открываю интернет и читаю: оказывается, в Ростове по таким делам детям старше 10 лет штампуют диагнозы о том, что они якобы незрелые и «индуцированные», поэтому их мнение в суде можно не учитывать и отправлять за границу. Захожу в профиль адвоката Яблоковой в соцсетях и вижу у неё в друзьях сотрудниц таких экспертных учреждений! Сама Яблокова на Юге не живёт, но раньше ездила на суды в Ростов, поэтому личные подвязки у неё наработаны именно там. Насколько же их развратило чувство безнаказанности, что они даже не прячутся!

При этом бывшая жена с адвокатами кричат, что гаагский суд не решает вопросы опеки, — но половина их вопросов к ростовским экспертам звучит в духе «с кем лучше, с мамой или с папой». В Семейном кодексе РФ чётко прописано: с 10 лет учёт мнения ребёнка обязателен (даже в самой Чехии учитывают мнение и восьмилетнего ребёнка). Я пишу ходатайство: уберите Ростов, если нужна экспертиза — назначьте её в государственном центре Минюста около нашего дома в Краснодаре (параллельно я сам за свой счёт прошёл с дочерью нормальную экспертизу у нас). Но судья Матусяк снова играет на руку «Sky Lawyers» и незаконно назначает экспертизу в другой области — в Ростове-на-Дону.

Всё это время мы продолжаем висеть в незаконном розыске. К нам домой ходят приставы с оружием, меня на улице задерживает МВД по разосланным ориентировкам. Сама судья Матусяк по собственной инициативе — как игрок чужой хоккейной команды — лично пишет письма и давит на директора краснодарской школы, где учится моя дочь! А бывшая жена по указке адвокатов закидывает полицию заявлениями с требованием возбудить на меня уголовное дело за якобы избиение ребёнка.

Но краснодарские приставы и полицейские оказались людьми думающими: когда местный пристав разобрался в ситуации, он по-мужски пожал мне руку, а в полиции Краснодара ребята сразу всё поняли и лишь поулыбались от этого наглого питерского наезда.

В декабре мой юрист кладёт на стол судье Матусяк видеообращение и письмо, написанное рукой моей одиннадцатилетней дочери: «Уважаемая судья, пожалуйста, хватит на нас давить! У меня всё хорошо, я готова с вами разговаривать — просто дайте нам видео-конференц-связь! Зачем вы пишете директору нашей школы, не снимаете розыск и делаете вид, что мы скрываемся? Мне 11 лет, я не хочу в Чехию, дайте нам спокойно жить и учиться!» И судья Матусяк незаконно отклоняет абсолютно всё.

Поскольку гаагское дело из-за экспертизы встало на паузу, я подал иск об определении места жительства ребёнка со мной в наш местный Первомайский районный суд Краснодара.

И там я испытал шок от разницы! До этого единственным судом в России, который я видел, был кабинет Матусяк: «Слушать не буду, я за тебя всё знаю» — причём она сыпала такими подробностями, которых даже в иске не было, будто вчера сидела с моей бывшей женой в кафе. А в Первомайском суде Краснодара судья внимательно выслушал нас, загрузил информацию в голову и честно сказал: «Мне надо пойти выпить чаю и подумать, я пока не знаю, что с вами делать». И объявил перерыв на 15 минут! Потом на заседания в Краснодар приезжала бывшая жена — три часа стояли крики и споры, а судья спокойно выслушивал обе стороны до самого вечера, пока на улице не стемнело. Мы вышли оттуда в темноте, и я понял: так вот как работает нормальный российский суд, где судья реально пытается разобраться!

10. 60 непронумерованных листов дела, разоблачение ростовских экспертов и «вечеринка с тортом и пепси-колой»

Судья Матусяк специально выждала до последнего и прислала мне уведомление ровно за четыре дня до экспертизы в Ростове (хотя от самой бывшей жены я знал эту дату задолго до суда). Расчёт был на то, что за четыре дня без машины я банально не смогу приехать в другую область.

В определении Матусяк написала, что при неявке по ч. 3 ст. 79 ГПК РФ может решить дело против меня, и добавила ключевую фразу: «Разрешаю экспертам провести исследование по материалам дела в случае неявки».

Эта фраза меня сразу насторожила — я не зря управляю международной IT-компанией. Чуйка сработала мгновенно, и я попросил своего юриста в Петербурге срочно сфотографировать все материалы дела от корки до корки (заодно я тогда впервые своими глазами увидел сам текст искового заявления).

Смотрю фотографии дела: мои письменные возражения (40–60 листов) в конце папки лежат, но они не пронумерованы и не внесены в опись дела! В действиях помощницы судьи Романовой я увидел признаки очередного служебного подлога: она не проставила карандашом номера листов в правом верхнем углу на моих документах и не вписала их в опись.

За 25 лет работы судья выучила все мелкие аппаратные уловки, где за руку не поймаешь и всегда можно съехать на «техническую небрежность», и включила этот арсенал против меня так, будто против меня одного вышла рубиться вся сборная в матче Россия — Канада. Схема простая: перед отправкой в Ростов Романова вынимает из папки мои непронумерованные 40–60 листов возражений и отправляет экспертам чистую позицию одной матери. А ростовские эксперты потом разведут руками: «Нам судья разрешила делать выводы по материалам дела — мы открыли папку, увидели, какой папа плохой, а от папы там ни одной бумажки нет!».

Я тут же начал забрасывать ростовскую экспертную организацию официальными письмами: «Сколько к вам пришло бумаг? Покажите опись или назовите точное количество листов дела, которое к вам поступило!» Сначала они уходили от ответа: «Ничего сказать не можем». Тогда я написал им (не раскрывая, что уже заснял непронумерованные листы): «Хорошо, только не забудьте: я буду проверять сопроводительные документы — сколько листов к вам зашло и сколько вы отправите обратно в суд. Не потеряйте эту бумажку, заявление в Следственный комитет уже направлено».

Экспертная организация поняла, что пахнет уголовной статьёй за подлог, и делать заочную экспертизу «по материалам дела» побоялась. Когда дело вернулось из Ростова в Петербург, помощница Романова до последнего незаконно не давала мне ознакомиться с материалами — стояла в коридоре и кричала, что ничего не даст.

Когда я всё-таки пробился к делу, выяснилась потрясающая вещь: готовясь писать заключение, ростовские эксперты уже сформировали шапку и приложили к ней список использованной литературы.

В материалах дела лежал официальный протокол Следственного комитета РФ (в комнате было сразу два следователя), где дочь дала показания, как мать щипала её до крови и месяц подвергала психологическому насилию. По закону и любой логике эксперты обязаны были включить в список литературы хотя бы одну работу о домашнем насилии и жестоком обращении с детьми! А у них весь список литературы состоял исключительно из четырёхстраничных интернет-статеек об «индуцировании» (о том, как один родитель «промывает мозги» ребёнку против другого, из-за чего мнение ребёнка учитывать не нужно) — и ни одной книги про домашнее насилие!

Они даже для приличия не вставили туда ни одной работы про насилие в семье, потому что заранее знали, какой заказной вывод об «индуцировании» им нужно выдать! На этом списке литературы они разоблачили себя полностью. Представьте: зовёт вас кто-то в гости на вечеринку и обещает торт и пепси-колу. Вы сначала хотели прийти на вечеринку, но в последнюю минуту передумали. А вечером к нему нагрянула полиция — и оказалось, что у него дома не было ни торта, ни пепси-колы, а лежали только молоток и пила. Соответственно, на какую «вечеринку» он вас зазывал?

11. Разворот на 180 градусов, победа 4 мая и три наличных ордера «Sky Lawyers» с признаками фальсификации

Я понимал: в этой борьбе на истощение судье приходится тратить кучу усилий — писать директору школы, держать нас в розыске после отчётов приставов, прятать определение от Городского суда (который всё равно его отменил). Бесконечно тратить столько сил на чужое дело на голом энтузиазме никто не будет, а у бывшей жены после затрат на ростовскую экспертизу и юристов бюджет не безграничный. (К слову, мне кажется, что в какой-то момент они нашли подход и к моим питерским юристам, потому что однажды мой собственный юрист вышел из зала Матусяк и сказал мне: «Отдай ребёнка».)

Я продолжал методично давить дальше. И вдруг весной 2026 года с нас внезапно снимают розыск! А следом судья Матусяк — которая полгода заявляла под протокол явную неправду о том, что в суде нет технической возможности для ВКС, — вдруг говорит: «Да всё у нас есть! Скажите только, в какой суд Краснодара организовать связь, мы всё сделаем и дочку вашу послушаем».

Подключаемся по видеосвязи (система ВКС работала прямо в её кабинете!), она выслушивает двенадцатилетнюю дочь, прокурора и нормальную краснодарскую опеку — и 4 мая 2026 года выносит полный отказ бывшей жене! По щелчку пальцев мнение судьи развернулось на 180 градусов.

Но самое главное вскрылось, когда адвокаты «Sky Lawyers» (выигравшие осенний экспресс-суд по младшей дочери) подали заявление о взыскании с меня судебных расходов. Возрастная адвокат Яблокова настолько не привыкла подчищать хвосты в кабинете у Матусяк, что принесла договор с признаками оформления задним числом и три приходно-кассовых ордера с явными признаками фальсификации о внесении наличных в кассу в Санкт-Петербурге, перепутав все даты с материалами собственного дела:

• Эпизод 1 (24 сентября 2025 года): Выписывают чек и ордер о том, что 24 сентября бывшая жена якобы внесла наличные в Санкт-Петербурге. При этом сама судья Матусяк в материалах дела официально установила, что 24 сентября бывшая жена находилась в Краснодаре!
• Эпизод 2 (23 ноября 2025 года): Матусяк сама фиксирует в решении суда, что 12 ноября истица покинула Россию, неделю пробыла в Турции и 19 ноября вылетела из Стамбула в Чехию. И буквально на следующей странице судья признаёт установленным фактом, что 23 ноября истица лично внесла наличные рубли в кассу адвокатов в Петербурге!
• Эпизод 3 (8 июля 2026 года на 150 000 рублей): Летом 2026 года адвокаты приносят ещё один фейковый наличный ордер о приёме денег в Петербурге — при том, что сама бывшая жена в другой бумаге по делу своей рукой пишет, что находилась в это время в Чехии!

Ни в одну из трёх дат клиентки физически не было в Петербурге (а в двух случаях — даже в России). Но судья Матусяк, закрыв глаза на собственные же выводы в решении, незаконно приняла документы с признаками фальсификации и присудила взыскать эти деньги с меня!

12. Зачем в октябре 2026 года мне отказались ставить штамп о законной силе: чешский суд и «обменный фонд»

4 мая 2026 года я выиграл суд по старшей дочери. Понимая, что при позиции 12-летнего ребёнка, прокурора и краснодарской опеки апелляцию им не выиграть, «Sky Lawyers» запустили схему искусственного затягивания вступления решения в силу, а действия суда по отказу выдать мне отметку о законной силе выглядят как откровенное подыгрывание этой схеме.

Зачем им это нужно? Во-первых, в Чехии на мне висели алименты на старшую дочь — платить их бывшей жене за ребёнка, который уже год живёт со мной в России на моём содержании, я не собираюсь. Кроме того, по заявлению бывшей жены из-за этих алиментов чешские приставы наложили арест на мою машину в Чехии и пытаются её отобрать.

Во-вторых, я очень хочу приехать в Чехию к своей младшей дочери, которую не видел уже целый год. Я сразу говорил и российскому, и чешскому суду: я не воюю за то, чтобы отобрать детей у матери! Если мать приедет жить в Россию — пускай живут с ней. Я борюсь только за одно: чтобы «маленький я» — моя собственная половинка в этой сансаре — не рос в стране, где на государственном уровне культивируют ненависть к русским детям.

Но чтобы безопасно приехать к младшей дочери, мне нужно, чтобы чешский суд официально признал факт законного проживания старшей дочери со мной. Без решения российского суда для чешской системы всё выглядит так, будто я целый год незаконно удерживаю ребёнка в России! С учётом общей русофобии и того, как там сейчас набирают «обменный фонд», по приезде в Чехию можно на ровном месте уехать в тюрьму лет на пять.

Я вышел на связь с чешским судом: судья выслушала меня из Краснодара по видеосвязи и готова рассмотреть вопрос об отмене алиментов, снятии ареста с машины и передаче старшей дочери под мою опеку по чешским законам. Но для этого она просит одну простую бумагу: «Дайте мне официальную справку (штамп) из российского суда о том, что решение от 4 мая вступило в законную силу и дело не находится в апелляции» (потому что бывшая жена в чешском суде включает дурочку: мол, я ничего не знаю, у меня адвокаты в России какие-то апелляции подают).

А в России «Sky Lawyers» запустили искусственное затягивание сроков:

1. 4 мая выносится решение в мою пользу.
2. Через 10 дней они кидают в суд абсолютно пустую апелляционную жалобу.
3. Суд даёт срок на устранение недостатков — они ничего не присылают, химичат с обратным адресом отправителя и ждут два месяца.
4. Когда жалобу возвращают, они подают ходатайство о восстановлении пропущенного срока! Санкт-Петербургский городской суд сразу раскусил эту умышленную схему и 15 сентября 2026 года окончательно отказал им в восстановлении срока.
5. Тогда они подали жалобу на сам этот отказ в Третий кассационный суд (заседание назначили на конец декабря).

В Чехии заседания откладывали уже три раза с фразой: «Принеси бумажку со штампом из российского суда». При этом дело ещё 15 сентября вернулось из Городского суда с отказом в восстановлении срока, и сейчас оно в кассации — а решения, не вступившие в законную силу, в кассации в принципе не обжалуются!

В конце октября я отправляю судье Матусяк запрос на выдачу решения со штампом о вступлении в законную силу. И ровно в этот же день — каким-то «случайным» образом! — та сторона закидывает в Дзержинский суд повторное фейковое заявление о восстановлении процессуальных сроков, которое они по закону даже права подавать не имеют! И Матусяк тут же незаконно отказывает мне: «Я не могу ничего выдать, у тебя решение не вступило в силу, ничего я тебе не пошлю».

Финальная мысль

В Петербурге нашлась судья, которая полностью извратила само понятие правосудия. Ощущение, что 25 лет опыта она набирала не профессионализма, а тактических мелких уловок, где каждую уловку можно удобно объяснить общей небрежностью. Случайно не положила в выделенный материал обжалуемое определение; сломался ВКС именно в этот день, а завтра уже работал; случайно перепутала адрес в повестке; случайно забыла послать повестку вовремя; случайно не проконтролировала вручение иска ответчику; случайно забыла, что ответчик послал возражения; случайно не заметила противоречие в определении; случайно не обратила внимание, что адрес ответчика за 2 000 км в обычном семейном споре, не по Гааге; случайно назначила заседание за 2 дня; случайно оформила заседание в нерабочее время; случайно 6 лет вела все дела по Гаагской конвенции сама; идейно решила, что за 9 месяцев судов нужно отказать в 100% случаев ходатайств; случайно то, случайно сё.

Список её незаконных действий огромен. Именно поэтому и создан этот сайт — чтобы любой человек, которому доведётся судиться у Матусяк, заранее понимал, с кем имеет дело.

Когда ты живёшь в Краснодаре, тебя незаконно вызывают в суд за 2 000 км за полтора суток, ты прилетаешь и говоришь даже не по существу спора, а простую банальность: «Я просто живу в Краснодаре» — это ведь базовый факт, как сказать: «Я мужского пола, у меня тёмные волосы, на мне кроссовки такой-то фирмы». И когда ты приходишь в суд с пачкой документов на руках, но на полном серьёзе не можешь доказать судье даже такую базовую вещь, которая и так очевидна, — как тогда вообще пытаться доказывать какую-то тонкую, эфемерную, спорную вещь? То есть человек даже в самой базовой вещи делает вид, что тебе не верит, и пишет в собственном определении откровенную неправду, будто ты не предоставил доказательств. Какое тогда вообще может быть правосудие как понятие в данном случае?